Неточные совпадения
Что было следствием свиданья?
Увы, не трудно угадать!
Любви безумные страданья
Не перестали волновать
Младой души, печали жадной;
Нет, пуще
страстью безотрадной
Татьяна бедная
горит;
Ее постели сон бежит;
Здоровье, жизни цвет и сладость,
Улыбка, девственный покой,
Пропало всё, что звук пустой,
И меркнет милой Тани младость:
Так одевает бури тень
Едва рождающийся день.
И в одиночестве жестоком
Сильнее
страсть ее
горит,
И об Онегине далеком
Ей сердце громче говорит.
Она его не будет видеть;
Она должна в нем ненавидеть
Убийцу брата своего;
Поэт погиб… но уж его
Никто не помнит, уж другому
Его невеста отдалась.
Поэта память пронеслась,
Как дым по небу голубому,
О нем два сердца, может быть,
Еще грустят… На что грустить?..
И что ж? эти лампады, зажженные, по их мнению, только для того, чтоб освещать их битвы и торжества,
горят с прежним блеском, а их
страсти и надежды давно угасли вместе с ними, как огонек, зажженный на краю леса беспечным странником!
Плохо верили обломовцы и душевным тревогам; не принимали за жизнь круговорота вечных стремлений куда-то, к чему-то; боялись как огня увлечения
страстей; и как в другом месте тело у людей быстро
сгорало от волканической работы внутреннего, душевного огня, так душа обломовцев мирно, без помехи утопала в мягком теле.
И Ольга не справлялась, поднимет ли страстный друг ее перчатку, если б она бросила ее в пасть ко льву, бросится ли для нее в бездну, лишь бы она видела симптомы этой
страсти, лишь бы он оставался верен идеалу мужчины, и притом мужчины, просыпающегося чрез нее к жизни, лишь бы от луча ее взгляда, от ее улыбки
горел огонь бодрости в нем и он не переставал бы видеть в ней цель жизни.
И скатерть развернулася,
Откудова ни взялися
Две дюжие руки,
Ведро вина поставили,
Горой наклали хлебушка
И спрятались опять…
Гогочут братья Губины:
Такую редьку схапали
На огороде —
страсть!
Лекция была озаглавлена «Интеллект и рок», — в ней доказывалось, что интеллект и является выразителем воли рока, а сам «рок не что иное, как маска Сатаны — Прометея»; «Прометей — это тот, кто первый внушил человеку в раю неведения
страсть к познанию, и с той поры девственная, жаждущая веры душа богоподобного человека
сгорает в Прометеевом огне; материализм — это серый пепел ее».
— А вы думаете, что я эту женщину не перенесу? Он думает, что я не перенесу? Но он на ней не женится, — нервно рассмеялась она вдруг, — разве Карамазов может
гореть такою
страстью вечно? Это
страсть, а не любовь. Он не женится, потому что она и не выйдет за него… — опять странно усмехнулась вдруг Катерина Ивановна.
Рядом с красотой — видел ваши заблуждения,
страсти, падения, падал сам, увлекаясь вами, и вставал опять и все звал вас, на высокую
гору, искушая — не дьявольской заманкой, не царством суеты, звал именем другой силы на путь совершенствования самих себя, а с собой и нас: детей, отцов, братьев, мужей и… друзей ваших!
Он верил в непогрешимость Веры, и эта вера, которою держалась его чистая, глубоко нравственная
страсть к ней, да прелесть ее обаятельной красоты и доверие к ее уму, сердечной честности — заглушали животный эгоизм
страсти и спасали его не только от отчаяния в
горе, но и от охлаждения к Вере.
До света он сидел там, как на угольях, — не от
страсти,
страсть как в воду канула. И какая
страсть устояла бы перед таким «препятствием»? Нет, он
сгорал неодолимым желанием взглянуть Вере в лицо, новой Вере, и хоть взглядом презрения заплатить этой «самке» за ее позор, за оскорбление, нанесенное ему, бабушке, всему дому, «целому обществу, наконец человеку, женщине!».
У ней глаза
горели, как звезды,
страстью. Ничего злого и холодного в них, никакой тревоги, тоски; одно счастье глядело лучами яркого света. В груди, в руках, в плечах, во всей фигуре струилась и играла полная, здоровая жизнь и сила.
И эту-то тишину, этот след люди и назвали — святой, возвышенной любовью, когда
страсть сгорела и потухла…
Бабушка между тем здоровалась с Верой и вместе осыпала ее упреками, что она пускается на «такие
страсти», в такую ночь, по такой
горе, не бережет себя, не жалеет ее, бабушки, не дорожит ничьим покоем и что когда-нибудь она этак «уложит ее в гроб».
Она вздохнула будто свободнее — будто опять глотнула свежего воздуха, чувствуя, что подле нее воздвигается какая-то сила, встает, в лице этого человека, крепкая, твердая
гора, которая способна укрыть ее в своей тени и каменными своими боками оградить — не от бед страха, не от физических опасностей, а от первых, горячих натисков отчаяния, от дымящейся еще язвы
страсти, от горького разочарования.
Эта
страсть одно лишь
горе, одно лишь несчастье приносит людям.
Страстью горят глаза, губы дрожат, по лицу змеятся судороги, дыханье сильное, перерывчатое.
А Петр Степаныч ровно живой стоит перед ней. Вьются темно-русые кудри, пышет
страстью лицо,
горят любовью искрометные очи, гордо, отважно смотрит он на Дуню; а гул чтения в сионской горнице кажется ей страстным напевом...
Горе мне, увы мне во младой во юности!
Хочется пожити — не знаю, как быти,
Мысли побивают, к греху привлекают.
Кому возвещу я гибель, мое
горе?
Кого призову я со мной слезно плакать?
Горе мне, увы мне по юности жити —
Во младой-то юности мнози борют
страсти.
Плоть моя желает больше согрешати.
Юность моя, юность, младое ты время,
Быстро ты стрекаешь, грехи собираешь.
Где бы и не надо — везде поспеваешь,
К Богу ты ленива, во греху радива,
Тебе угождати — Бога прогневляти!..
Мгновенно сердце молодое
Горит и гаснет. В нем любовь
Проходит и приходит вновь,
В нем чувство каждый день иное:
Не столь послушно, не слегка,
Не столь мгновенными
страстямиПылает сердце старика,
Окаменелое годами.
Упорно, медленно оно
В огне
страстей раскалено;
Но поздний жар уж не остынет
И с жизнью лишь его покинет.
Он посидел около памятника с полчаса, потом прошелся по боковым аллеям, со шляпой в руке, поджидая и думая о том, сколько здесь, в этих могилах, зарыто женщин и девушек, которые были красивы, очаровательны, которые любили,
сгорали по ночам
страстью, отдаваясь, ласке.
Старость имеет свою красоту, разливающую не
страсти, не порывы, но умиряющую, успокаивающую; остатки седых волос его колыхались от вечернего ветра; глаза, одушевленные встречею,
горели кротко; юно, счастливо я смотрел на него и вспомнил католических монахов первых веков, так, как их представляли маэстры итальянской школы.
Егор Егорыч промолчал на это. Увы, он никак уж не мог быть тем, хоть и кипятящимся, но все-таки смелым и отважным руководителем, каким являлся перед Сверстовым прежде, проповедуя обязанности христианина, гражданина, масона. Дело в том, что в душе его ныне
горела иная, более активная и, так сказать, эстетико-органическая
страсть, ибо хоть он говорил и сам верил в то, что желает жениться на Людмиле, чтобы сотворить из нее масонку, но красота ее была в этом случае все-таки самым могущественным стимулом.
Ты красив, она — тоже! (франц.)] вы оба молоды, сильны, оба
горите избытком жизни, оба чувствуете, как
страсть катится по вашим жилам, давит вас…
— Дрыхнет пьяный поперек кровати, и свеча
горит вся заплывши… при мне рома из этой бутылки
страсть выдул, да так и свалился, ошеломило видно.
— Сделайте милость! — сказал Павел, смотря с удовольствием на ее черные глаза, которые так и
горели к нему
страстью. — Только зачем, друг мой, все эти мучения, вся эта ревность, для которой нет никакого повода? — сказал он, когда они ехали домой.
Вот этот цветок, употреби его для обоняния — он принесет пользу; вкуси его — и он — о, чудо перемены! — смертью тебя обледенит, как будто в нем две разнородные силы: одна
горит живительным огнем, другая веет холодом могилы; такие два противника и в нас: то — благодать и гибельные
страсти, и если овладеют
страсти нашею душой, завянет навсегда пленительный цветок».
Тот же голос твердит ей: «Господи! как отрадно, как тепло
горит в жилах молодая кровь! как порывисто и сладко бьется в груди молодое сердце! как освежительно ласкает распаленные
страстью щеки молодое дыханье!
— Я люблю свое
горе! — прошептала она, закрывая глаза. Он потерял голову и с безумною
страстью целовал полуоткрытые губы.
На основании их она строила себе свой идеальный мир, без
страстей, без нужды, без
горя, мир, весь посвященный добру и наслажденью.
Потеряв щедрую «кузинку», Малгоржан принялся с
горя объяснять свою восточную
страсть Лидиньке Затц и был ею утешен в самом непродолжительном времени. Маленький Анцыфрик стал было ревновать, но Лидинька каждый раз его просто-напросто била за столь неуместное, непоследовательное и дикое чувство. И каждый раз после такой трепки злосчастный пискунок взмащивался с ножками на подоконнике и принимался горько плакать, думая себе, за что это он уродился таким несчастным, что все его обижают.
Андрей Павлович Устинов в этот день обедал у Стрешневых. Еще сидели за столом, когда принесена была весть, что Толкучий
горит. Через полчаса опять прибежала горничная и объявила, что пожар —
страсти какой! что в Петербурге отродясь такого и не видано! Татьяне Николаевне вздумалось пойти поглядеть, что там такое делается, и она отправилась вместе с Устиновым.
Он говорил не спеша о турках, об их притеснениях, о
горе и бедствиях своих сограждан, об их надеждах; сосредоточенная обдуманность единой и давней
страсти слышалась в каждом его слове.
Девица, не тужи!
Печаль темнит лица живые краски,
Забывчиво девичье
горе, сердце
Отходчиво: как в угольке, под пеплом
Таится в нем огонь для новой
страсти.
Обидчика забудь! А за обиду
Отмститель суд да царь.
Была одна минута, когда ей казалось, что она готова полюбить местного трагика, Милославского 10-го, который, и в свою очередь, по-видимому,
сгорал к ней
страстью.
— Ну, так что дальше-то было? — спрашивала баушка Лукерья,
сгорая от любопытства. — Слушать-то
страсти…
Может быть, благодаря тому обстоятельству, выросла в нем и окрепла в самую впечатлительную пору жизни ненасытная
страсть военного славолюбия, которая прошла через все его существование и сделалась самым большим
горем и самою большою утехою его жизни.
Эта
страсть горела в нем дни и ночи, он всецело поглощался ею и, хватая всюду сотни и тысячи рублей, казалось, никогда не мог насытиться шелестом и звоном денег.
При
страсти отца к постройкам, вся Новосельская усадьба, за исключением мастерской и кузницы, передвинулась выше в
гору и ближе к дому. Во время же, о котором я говорю, около кухни под лесом возникла липовая баня, крытая тесом, расписанная зелеными и темно-красными полосками. Так как, по случаю перестройки дома, матери с меньшими детьми пришлось перебираться во флигель, занимаемый отцом и моею классного, нам с отцом были поставлены кровати в самой бане, а Андрею Карповичу в предбаннике.
Пресыщенный одною, он бросается к другой, меняя привязанности и не будучи в состоянии остановиться, пока, как и пьяница, не
сгорает на костре своей собственной
страсти.
Каждый день читают во французских газетах, в разных faits divers [происшествиях (фр.).], что такая-то гризетка отравилась жаровней, от ревности, или жена увриера, оттого что муж колотил ее с утра до вечера; ну и говорят: «Ничего нет удивительного,
страсти и
горе — не свой брат!»
Она положила всю себя на одну безраздельную
страсть — и так гнусно брошена человеком, пошедшим в
гору"на ее же деньги"!
Тому судьба дала прекраснейших лошадей, и он равнодушно катается на них, вовсе не замечая их красоты, — тогда как другой, которого сердце
горит лошадиною
страстью, идет пешком и довольствуется только тем, что пощелкивает языком, когда мимо его проводят рысака.
Горе,
горе ему! она пришла сюда с верою в душе, — а возвратилась с отчаяньем; (всё это время дьячок читал козлиным голосом послание апостола Павла, и кругом, ничего не заметив, толпа зевала в немом бездействии… что такое две
страсти в целом мире равнодушия?).
Народ, столпившийся перед монастырем, был из ближней деревни, лежащей под
горой; беспрестанно приходили новые помощники, беспрестанно частные возгласы сливались более и более в один общий гул, в один продолжительный, величественный рев, подобный беспрерывному грому в душную летнюю ночь… картина была ужасная, отвратительная… но взор хладнокровного наблюдателя мог бы ею насытиться вполне; тут он понял бы, что такое народ: камень, висящий на полугоре, который может быть сдвинут усилием ребенка, не несмотря на то сокрушает все, что ни встретит в своем безотчетном стремлении… тут он увидал бы, как мелкие самолюбивые
страсти получают вес и силу оттого, что становятся общими; как народ, невежественный и не чувствующий себя, хочет увериться в истине своей минутной, поддельной власти, угрожая всему, что прежде он уважал или чего боялся, подобно ребенку, который говорит неблагопристойности, желая доказать этим, что он взрослый мужчина!
Его характер не был романический,
гореть безнадежно
страстью, играть глупую роль селадона или рыцаря печального образа не находил он себя способным.
Но ничего не находил царь в обрядах языческих, кроме пьянства, ночных оргий, блуда, кровосмешения и противоестественных
страстей, и в догматах их видел суесловие и обман. Но никому из подданных не воспрещал приношение жертв любимому богу и даже сам построил на Масличной
горе капище Хамосу, мерзости моавитской, по просьбе прекрасной, задумчивой Эллаан — моавитянки, бывшей тогда возлюбленной женою царя. Одного лишь не терпел Соломон и преследовал смертью — жертвоприношение детей.
Голова молодого человека
горела, он не спускал с нее своих отуманенных
страстью глаз.
Иногородный. Нет, напрасно. Сейчас вот эта самая вдова Пивокурова, —
страсть! Вся, как жар,
горит; одно слово — пышность. Может, по московскому вкусу оно не придется?
Три года тому назад все было возможно и легко. Я лгал в этом самом дневнике, когда писал, что отказался от нее, потому что увидел невозможность спасти. Если не лгал, то обманывал себя. Ее легко было спасти: нужно было только наклониться и поднять ее. Я не захотел наклониться. Я понял это только теперь, когда мое сердце болит любовью к ней. Любовью! Нет, это не любовь, это
страсть безумная, это пожар, в котором я весь
горю. Чем потушить его?